Парадоксальная забота о близких. Что нельзя делать.

В кругу моей семьи умер человек. Умер друг нашей семьи.  Это событие подняло много мыслей и переживаний, связанных с  правилами проживанием горевания.

Чего нельзя делать:

Скрывать смерть, тем более от близких людей. 

 В моей психотерапевтической практике были случаи, когда годами скрывали правду от близкого члена семьи.

Не говорили ребенку на протяжении шести месяцев, что его мама умерла, «берегли»; скрывали от бабушки, что ее сын умер, «боялись ее расстроить».

mir-v-banochke

В эти моменты я впадаю в ступор, мне даже сложно аргументировать – почему так делать нельзя.  В этом случае человек, который живет в неведении , начинает существовать в двух параллельных реальностях – в одной реальности – он чувсвует.,что что-то происходит – видит признаки горя в семье, ощущает это кожей -  горе скрыть невозможно, оно витает в воздухе. Он  чувствует, что-то произошло, но когда пытается прояснить что, ему говорят: « Все в порядке, тебе кажется. Все хорошо.» «Мама просто уехала в командировку». «Он просто не звонит, у него много дел.» 

Ощущение полного безумия… Когда ты чувствуешь, что что-то происходит, но тебе все время говорят обратное, так недолго и с ума сойти, в двойной-то реальности.

Почему не говорят: «Он\она не переживет этого известия».

Смерть – это часть жизни. У взрослого человека есть опыт переживания потерь.

У ребенка этого опыта может не быть, поэтому ему говорят, подбирая слова, понятные в его возрасте. НО ГОВОРЯТ!

Чем младше ребенок, тем сказочнее, метафоричнее история. 

« Мама уехала в далекую страну, из которой нет обратной дороги. Уехала навсегда. Мы все по ней плачем и скучаем. Она никогда не вернется».

Более старшему ребенку вполне можно сказать, что мама умерла и говорить об этом столько, сколько ему будет нужно.

Скрывать же от взрослого человека смерть его близкого – это чистое издевательство.  Стоит подумать, зачем именно так жестоко заботиться о нем, скрывая столь важное для него известие.

Избегать похорон, пытаясь запомнить близкого живым.

Одна из начальных стадий переживания горя – это отрицание. Очень сложно поверить, что человек, который вчера  еще был живым, сегодня умер. Что его больше нет.

Похороны как раз призванны  помочь пережить эту стадию. «Увидеть своими глазами». Все ритуалы с бдением возле гроба, с бросанием горсти земли -  шаг за шагом  подводят человека к осознаванию, что именно произошло.

Часто только  в последние мгновения, когда уже гроб засыпается землей, мужчинам удается заплакать. Осознать, что же произошло и отпустить на мгновение контроль. Важно поддерживать эти рыдания, а не стыдить и затыкать человека. 

Раньше даже приглашали профессиональных плакательщиц, чтобы они своими причитаниями разбудили горе и дали возможность пролиться живительным слезам.

Непереносимость сильных чувств, заставляет нас  обрывать другого человека в его горе. Быть рядом с острым горем – серьезный вызов. Но в этом случае достаточно просто быть – не затыкать, не стыдить, не убегать. А просто  выслушивать и быть рядом.

nino-2

С маленьким ребенком постоянно должен быть кто-то рядом. Просто в одной комнате. Не навязываясь. Просто, чтобы ему было понятно, что он не один.

 

Канонизировать умершего. Делать из его комнаты – мавзолей, а   и его вещей – святыни.

Наверняка, он был просто человеком и не был идеальным или святым. 

Часть его вещей может пригодиться кому-то из живых, а в части уже нет никакой надобности, а что-то  особенно ценное можно оставить на память о нем.

Посвятить свою жизнь поиску виноватых.

Это путь в никуда. Потребность заполнить пустоту и найти того, на ком можно выместить все зло и предьявить все счета.

Изъедать себя чувством вины.

То  что произошло, уже не вернуть.  

Я много лет работаю с людьми, переживающими смерть близких, и я знаю, насколько сложно увидеть истинные границы своей ответственности.

Остановить  свою жизнь в память о близком. Похоронить себя вместе  с ним.

Есть такое выражение « Жизнь в присутствии отсутствующего».  Его давно нет, но вся жизнь строится так, как если бы он был рядом.

***

В среднем процесс горевания длится около 1,5 лет. За это время если этот процесс специально не останавливается или если не накладывается еще одна потеря, человек проходит все этапы горя и возрождается, начинает  снова жить в полную силу, строить планы на будущее, заводить новых друзей, кого-то впускать в свое сердце.

nino-dorozhka

****

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru

Подписаться на новые статьи через Facebook.

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены

Зависимость и контрзависимость. Свобода находится между.

Зависимость – ” Я не могу без этого”. Контрзависимость – ” Я не могу с этим”.

***

Большой, когда-то такой гостеприимный и ухоженный двор был завален коробками, тряпками – ото всюду доносился лай и скулеж. Во дворе обитало тринадцать собак, а сколько точно жило котов и кошек – не знал никто. Хозяйка предпочитала их не считать.

Я с ужасом смотрела на все это, и вспоминала наглаженные кружевные скатерти, хрустальную вазу с букетом сирени, сорванным после дождя, стол, заставленный вазочками с вареньем и новенькими, только что открытыми коробками конфет – все было накрыто к чаю.

Когда-то это был ухоженный, гостеприимный двор, где я много лет отдыхала душой. Куда я прибегала ребенком, поиграть на пианино, вдохнуть запах только что вымытых деревянных полов и посидеть за столом со взрослыми. Я приходила молодой девушкой с сыном на руках, просто погреться в уголочке, послушать разговоры, полюбоваться улыбающимся лицами – побыть немного в этой размерянной жизни армянской семьи, где вкусно готовят, тепло встречает, и можно всегда расчитывать на помощь в любом вопросе.

siren

Что-то случилось, надломилось. Я с ужасом начала замечать, что жизнь семьи, которая мне так дорога, начала катиться в пропасть. Постепенно не за один год, но разрушилось все.

 “У нее больше тридцати кошек!” – возмущенно рассказывает мама. “В дом невозможно войти из-за постоянного лая и скулежа, часть собак живет в доме, часть во дворе. А все кошки – в доме, потому что собаки их дерут!” В какой-то момент мой папа, который всегда приходил что-то подбить и отремонтировать, отказался заходить во двор. В один из годов выяснилось, что старый туалет во дворе разрушен, а новый так сделать и не смогли, и вся семья, состоящая из трех женщин и ребенка, ходит в туалет…куда я не знаю.

 Имя Лена стало в нашей семье нарицательным. ” Еще чуть – чуть, и ты станешь такой как Лена!” – зло выпалила мама, когда в моей семье появился второй кот. Вернее кошка – черная, гибкая пантера, которая в первый же год привела большое потомство. Я в ужасе смотрела на растущих котят и ничего кроме душащего страха, вины и заполняющего стыда не испытывала. “Никогда, никогда я не стану такой, как Лена!” Я разместила объявление на авито, но забрали только одного котенка. Котята расли, им уже не хватало балкона, они норовили перелезь через перегородку, забраться в теплую кухню, попробовать на вкус обои… Вид этого расползающегося кошачьего царства вызывал панику. Любые умильные чувства мгновенно гасились. Котята же , правда, были красивыми – пушистые серо-голубые. Я расклеила объявления на столбах…. Можно было еще подождать. По объявлениям начали звонить через неделю. Но через неделю котят у нас уже не было. Я могла бы подождать, если бы не накрывающий меня ужас, давящий со всех сторон – “Боже я становлюсь, как лена!”

Котята остались живы, но пристраивать их таким образом ( подкидывать в другие дворы) я бы никогда не стала, если бы могла соображать.

Если бы была хоть немного посвободней от своего ужаса, стыда и вины.

***

Контрзависимость говорит – “ Я никогда не буду такой как он\она.”

 Контрзасимось слеплена заствшим ужасом.

 ” Я никогда не буду пить. Я никогда не стану такой.” – полный отказ от алкоголя в любом виде.

  Я никогда не повторю ее(его) судьбу” – несвобода в выборе профессии, страх заводить детей.

 ” Я никогда не буду бедной” – ужас, который накрывает, при любом намеке на ухудшение материального положения. Или на нестократное его улучшение.

 Зависимость и контрзависимость – это точки несвободы.

” Я не могу без этого” ” Я не могу с этим”.

В любом из этих полюсов – тотальный ужас и несвобода. Неспособность  соотносить свои ощущения с реальностью, тестировать эту самую реальность. Картина мира искажена.

Ужас от надвигающееся опасности поглощает все. ( “Я умру без него”. ” Я превращусь в алкоголика мгновенно, если начну хоть немного пить.”).

В этих точках нет свободы.

Возможности выбирать степень своей вкюченности и приближения тоже нет (” Я могу выпить, если захочу, но могу и не пить.”)

 Контрзависимость – это страх зависимости, и он не возникает на пустом месте.

Выход из точек зависимости и контрзависимости и обретение свободы – это долгий путь.

 В сформировавшейся наркотической и алкогольной зависимости этой свободы не наступает никогда. В употреблении наркотиков свобода выбирать (употреблять или не употреблять) кончается мгновенно.

 В употреблении алкоголя возможна свобода. Но только до формирования зависимости.

 В человеческих отношениях и в отношениях с миром и с разными аспектами нашей жизни – возможна свобода, если только эта точка не сцеплена ужасом , стыдом и виной.

****

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru

Подписаться на новые статьи через Facebook.

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены

Право не есть.

Если не твое, не нравится, не по вкусу. Если понюхала, попробовала и передумала. Не пытаться запихнуть в себя, заглотить, преодолевая отвращение и чувство насыщения. А не есть. Если есть не хочется. Если то, что предложено, не подходит. Если в процессе пробования стало понятно, что я этого не хочу. Если еда слишком жесткая, грубая, неудобоваримая.

Все наши отношения с кем-либо или с чем либо похожи на отношения с едой. Метафору еды ввел Перлз – отец-основатель гештальт-терапии. В сравнении – Фрейд рассматривает отношения с чем-либо или с кем -либо на примере сексуального влечения.

Но мне проще с едой. 

Разрешить себе не есть – не впихивать в себя что-то, а остановиться и отодвинуть тарелку -  не так просто, как кажется.

kasha-1

Я как и великое множество советских людей, пережила опыт насилия едой в детстве. «Давай глотай! Только попробуй выплюнуть, и тарелка с манной кашей полетит тебе в голову», – говорила или нет это нянечка в детском саду, но я помню именно так. Манную кашу я стала есть только после сорока лет.

Отказаться  есть  было не так просто. Могли побить, оскорбить. Переживание неотвратимости унижения заставляло подавлять рвотный рефлекс и глотать. Впихивать в себя невпихуемое.

 

«Ешь, завтра может не быть», – это зарок от дедушки. Он пережил голод, войну. Он знает, что говорит. «Ешь в прок».

«У других и этого нет. Радуйся, что у тебя есть». – слова бабушки. В этой связи – отказаться, это «гневить бога». « Бери, ешь, радуйся – не гневи бога». «Будь благодарной, за то, что у тебя есть. А то завтра может и не быть» .

«Ешь, это нужно, полезно. Нужно есть», – мамины слова.

« Для тебя наготовили, а ты нос воротишь ?!»- это уже папа.

« За все уплачено. Я старался, делал для тебя. Что теперь все выкидывать? Что все это зря?» – это муж.

« Мама, ну ты только попробуй! Попробуй, что тебе сложно, что ли?!» – это дочь…

Как отказаться, когда столько любящих людей тебя просят, увещевают, настаивают, угрожают?…

Сколько я себя помню, я всегда имела лишний вес. И только недавно, благодаря годам терапии я стала замечать, как насилую себя едой. Как я практически впихиваю в себя  еду. Я вдруг стала различать, как  где-то внутри меня маленькая девочка закрывает глаза и начинает быстро, быстро глотать кашу. И только некоторые время назад проявился ее шопот: “Я не хочу. Я больше не хочу…» 

Я учусь разрешать себе не есть. Даже , если заплачено. Даже, если обидятся и много сил вложили в готовку. Даже, если все нахваливают и всем вкусно. И я верю, что вкусно. 

masha-kasha

Я учусь разрешать  себе «не есть»: 

  • обучающие курсы, которые так важны в моей работе, если их больше, чем я могу переварить и осмыслить за этот период времени; если попробовав на вкус, я понимаю, что не мое. Подача блюда не моя, запах, вкус, цвет ,  сама «кухня» оказывается не моей. Хотя верю, что ценно и полезно. И о боже!  – вижу, что похоже многим нравится. Я учусь переживать, что я в меньшинстве. Но мне правда не понравилось. И я отказываюсь.

 

  • книги, фильмы, статьи. Даже, когда от любимых мною авторов. Не буду есть из верности. Только из интереса.

 

  • отношения. Я буду пробовать. Позволять себе не спешить, но рисковать идти, если мне интересно, привлекательно. Пусть даже будоражуще и в новинку, но я попробую, рискну. Если принюхавшись и прислушавшись, я вовлекусь, я пойду. 

Если отношения стали «плохо пахнуть», я отодвину тарелку и выясню, что случилось. Я не хочу есть «явно испорченный продукт». Я не буду есть то, от чего меня тошнит.

Прежде чем проглотить какой-либо постулат из лекции, книги, курса, я размельчу его на сотню маленьких кусочков. Каждый из них я  обволоку своим пониманием, опытом  и только тогда, когда это все практически стало моим, я проглочу  и сделаю частью себя.

И еще один важный момент – выбор появляется в изобилии. Когда я могу выбирать или я понимаю, что я могу выбирать.  Когда  я  нахожусь в остром голоде, мне все равно, чем его заглушить. 

Выбор появляется тогда, когда у меня есть возможность остановиться, втянуть ноздрями воздух и прислушаться к себе. Чего я хочу?  Вот это здесь – то , чего я хочу?  Если я должна по каким -то причинам заглотить не глядя, я снова превращаюсь в маленькую девочку, которая закрывает глаза и перестает чувствовать..

 

****

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru

Подписаться на новые статьи через Facebook.

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

 

 

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены