Уберечь ребенка… от жизни.

«Я хочу, чтобы у тебя было детство лучше чем у меня. Чтобы у тебя было все, чего я  была  лишена.»

« Я хочу, чтобы у моего ребенка было все самое лучшее.»

По сути, это звучит  так – я хочу, чтобы мой ребенок не переживал всего того, что пришлось пережить мне – советского детского сада, вставаний засветло. Чтобы он был защищен в школе.  Чтобы не пережевал стыда убогой одежды во времена тотального дефицита и безденежья. Чтобы у него была та одежда, которая нравится ему самому. Чтобы он не стыдился своего внешнего вида. Чтобы мог привести друзей домой, не стыдился квартиры, в которой живет.

«Мою маму никто не берег. Она родилась сразу после войны. Не до бережности тогда к детям было. Хорошо, что живы, хорошо, что есть еда и крыша над головой. Ее отпускали в семь лет за  тридевять земель через поле и лес пешком, чтобы кому-то что-то принести. Никому в голову не приходило переживать за нее. Бабушка из крестьянской семьи, где было одиннадцать детей, во время раскулачивания ее пятилетним ребенком гнали по пыльной дороге, привязав  за руку к телеге.  Да и до этого ее детская жизнь не была похожа на сказку – тяжелый   крестьянский  труд, стирка в реке в ледяной воде, уход за младшими детьми.  Ни кто ее не берег ни до, ни после – не от труда физического, не от голода, не от войны, не от убийств, смертей, лишений. 

Может поэтому моей маме так хотелось уберечь меня? В девяностые годы не очень-то получалось. Дефицит, все по талонам, отсутствие денег на еду, работа на трех работах, огород только и выручал. Не очень-то получилось маме меня поберечь, но она старалась, я помню. А я? Я также хочу уберечь своих детей от мусора, грязи, от лишений, от неоправданных усилий, чтобы жить; от всей «правды жизни» я хочу их уберечь.»

А эта правда жизни лезет со всех щелей. С экранов компьютеров и телефонов – развращает, заманивает, учит по хлеще, чем «улица». Из социальных сетей лезут  адепты суицидальных групп, педафилы всех мастей  и еще бог знает кто.  Школа, улица, детские и подростковым группы. Ребенок не защищен родителями везде, как бы этого не хотелось – ни от разврата, ни от грубости,  ни от преступлений против детей.

Единственное, что по сути может защитить ребенка  - это четкие правила, что можно и что  нельзя делать, и выработка собственно чутья – с кем можно общаться, а от кого стоит держаться подальше, как вести себя в критических ситуациях. Чтобы ребенок знал, понимал спинным мозгом, что туда лезть нельзя.

Это понимание может сформироваться, если есть доверие между ребенком и родителями, если ребенок может рассказать. А родители могут выслушать и по взрослому объяснить, что происходит и что именно ему ребенку угрожает в какой-то сложной ситуации. Особенно это касается подростков.

В настоящее время   в сравнении с прошлыми веками отношение к детям  сильно изменилось. Наше общество называют «детоцентрированным», да и вообще -«Никогда ценность человеческой жизни не была так велика» (Екатерина Шульман, политолог).  Особенно детской жизни. Ничего мы сейчас не ценим так высоко, как детскую жизнь. 

incestuoznost-8

Я часто встречаю  у взрослых потребность создать сказку для своих детей.   Пример сказки хорошо показан в культовом фильме «Жизнь прекрасна». Отец-еврей, попавший со своим сыном в концлагерь, ценой невероятного мужества и какой-то колоссальной веры создает своему сыну сказку, превращая его пребывание в концлагере в игру. И даже умирает «шуточно» с улыбкой на лице.

Он защищал тонкую психику ребенка от нечеловеческих условий и ужаса концлагеря. Не один ребенок на земле не должен через такое проходить.

Только у меня есть ощущение, что  иногда в своем воображении и субъективном восприятии  мы ставим окружающий мир  по уровню ужаса  на одну ступень  с концлагерем. И тогда естественная реакция – оградить, защитить, взять удар на себя. Создать для своего ребенка защитный кокон.

 Мы хотим  создать нечто похожее на материнскую утробу, где сытно, уютно и тепло. Но, чтобы родиться, ребенок должен выйти из материнской утробы. 

В обычной жизни есть смерть, страх, ужас, боль, опасность, предательство, разочарование.

Умение с этим  соприкасаться, переживать,  позволит выработать ребенку адекватную реакцию и защитит его от бед.

Переживание потери 

Ребенку важно научиться переживать потерю –   оплакать игрушку, которая сломалась или потеряна; 100 рублей, которые ему дали на мороженное, но они выплати из кармана;  разбитый планшет, по которому он в сердцах стукнул кулаком, в мгновение, когда  не заладилась игра.  Все. Теперь его нет. Он сломан и не починить. Есть ситуации, где ты виноват, а есть где просто так произошло, но факт остается фактом – того, что было так тебе дорого, уже нет. Важно не обесценивать потерю, особенное, если это мелочь и «все можно купить», а дать возможность  ребенку эту потерю прожить.

Переживание утраты

Смерть домашнего питомца, смерть кого-то из семьи, смерть, того, кто был дорог ребенку. Важно позволить ребенку или подростку встретиться с этим фактом и поддержать его в переживании горя.

Я встречала массу случаев, когда ребенку не говорили о смерти питомца. Были в моей практики прецеденты, когда ребенку не говорили  о смерти родителей несколько месяцев, боясь его горя. Ребенок «знает» чувствует, что происходит что-то не то, но не может понять, что. Важно, чтобы о смерти близкого было сказано в доступных для ребенка понятиях. Для малыша: « Он (она) уехал на волшебном поезде в далекую страну, куда есть билет только в один конец». А подросток  уже в состоянии осилить мысль, что существует смерть. Что близкий уходит безвозвратно. И это правда, что все мы когда-нибудь умрем. 

Право на правду. «Тайна для ребенка»

Бывает, что для «блага ребенка» ему врут годами о том, что родители  не развелись.  

Или не говорят о том, что он приемный. Во многих странах нет тайны усыновления. И закон этот принят из интересов ребенка. Ему важно знать. Знать о своих корнях, о своем прошлом. Чтобы не было  ощущения «подмены». Все приемные дети когда-нибудь об этом узнают.  Шила в мешке не удержишь. Я знаю взрослых людей, которые всю жизнь чувствовали, что что-то не так, но только ближе к сорока решились выяснить. Это поганийшее чувство, что ты мог найти своих настоящих родителей еще в молодости – встретиться с отцом, увидеть свою мать, – но  тебе не дали сделать этого.  А сейчас можно только прийти к  ним на могилу.  Можно   искать ниточки своих корней, узнать, что оказывается у тебя есть родные братья и сестры… Любому человеку важно знать, откуда он родом. Чтобы восстановить свою историю.

«Вранье о шоколадном детстве»

Я знаю родителей, которые изо всех сил оберегают ребенка от знания о реальном финансовом положении семьи. Часто этим страдают матери, самостоятельно воспитывающие детей. Им кажется, что они просто обязаны компенсировать своему ребенку отсутствие отца, обязаны тянуть лямку за двоих,  «чтобы он ни в чем не нуждался», «чтобы было все не хуже, чем у других», «все самое лучшее». Дорогие айфоны в кредит, спортивные велосипеды, лучшие кружки, бредовая одежда. В итоге мама  повторяет историю матери в  блокадном Ленинграде, делающей надрезы на руках, чтобы своей кровью прокормить детей. Мать кормит практически собой, разрушаясь, истощаясь, давая гораздо больше, чем она может дать.  

Дети способны вынести правду о реальном положении дел, о том, что действительно нет денег, что мы не можем позволить себе такие вещи. Дети в любом возрасте в состоянии это понять.  

«Взрослая правда жизни»

Девочкам – подросткам точно нужно знать, что именно произойдет, если они сядут к кому-то в машину, если они придут в квартиру к незнакомым парням.  Что именно произойдет. Взрослая женщина это знает, а вот юная девушка нет.  Особенно если ей лет 10-12. Как себя нужно вести, если кто-то  в  переписке  в социальной сети требует твои обнаженные фото. Если тебя начинают шантажировать, требовать встречи, хотят узнать твой адрес. Если  настоятельно кто-то требует, чтобы ты что-то выпила или съела,  что нужно делать. Об этом всем  дочери должна рассказать мать, как бы не  были ужасны эти рассказы.  Здоровый биологический страх  является  отличным предохранителем от проблем.  У юной девушки должно вырабатываться чутье на ситуации, где «пахнет жаренным». 

 Ей очень часто придется принимать решение. Самой. 

elf-tatyana-meshheryakovaФотограф: Татьяна Мещерякова           

Ребенок как и любой детеныш млекопитающих должен научиться различать «ядовитую траву», «врагов, тех, кто мое тебя съесть», он должен научиться отличать плохих людей от хороших. Не связываться с первыми и дружить со вторыми. Он должен различать, к кому можно приближаться, а от кого стоит держаться по дальше. 

Страх является биологическим тормозам – маркером для психики «туда ни ходи!» Бесстрашие нужно только на войне, когда ты ценой своей жизни защищаешь интересы свой страны. В обычной же жизни важно «чуять жопой», «держать ушки на макушке» и «нос по ветру».

Но этого не произойдет, если ребенок будет или слишком запуган или в  полном неведении о мире вокруг – что по сути одно и тоже.

Каждому родителю важно, чтобы ребенок нашел свое место в жизни.   Был адаптирован к миру вокруг. Чтобы он смог пережить удары судьбы и принять ее вызовы.

Чтобы когда он отлетает от гнезда на приличное расставляет, он смог опереться на собственные крылья.

podrostok-malchik

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru
Подписаться на новые статьи через Facebook.

 

 

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены

Сложности материнства. Ребенок как орудие мести.

Ребенок всегда под рукой – безмолвное, преданное существо, готовое  впитать в себя как губка воду,  всю агрессию в семье и все  внутренние конфликты матери.

Агрессия к собственным детям никогда не растет на ровном месте, не возникает вдруг. Чувство ненависти, неприязни, злобы, пренебрежения или сексуального интереса к ребенку растет из личных травм матери, из  ее  опыта отношения со своей мамой, а у той в свою очередь – со своей. Поэтому такие вещи стоит рассматривать всегда в перспективе трех поколений.

Агрессия к ребенку – это не обязательно физическое насилие, это еще и пренебрежение, холодность, отсутствие интереса к  нему и его жизни, нежелание вникать в его проблемы, разбираться, помогать. Это отсутствие себя в его жизни. Ребенок в этом случае остается один на один со всеми сложностями.
Противоположный  полюс – отсутствие  самого ребенка в своей жизни, там есть только мать или отец. Геперопека, полный контроль, реализация за счет детей. 

Все варианты эмоционального насилия. Придирки, уничижительное отношение, презрение, сарказм, бесконечная критика.

 Следущий вариант агрессивного отношения к ребенку –   это использование его в качестве замены партнера - «лучшая  подруга», « мой самый любимый мужчина», « моя маленькая женщина».

Инцестуозное поведение родителей.

Инцестуозное поведение со стороны родителей – это такое поведение, когда ребенок осознанно или бессознательно втягивается в сексуальные отношения, при этом сам инцест может и не произойти.
Инцестуозное поведение может демонстрировать не только отец по отношению к своей дочери или сыну, но что происходит с не меньшей частотой – мать по отношению как к сыну, так и к дочери.
При этом это может быть как сознательное соблазнение ребенка, активная его сексуализация и сексуальная стимуляция, так и неосознаваемые действия, которые создают “инцестуозный флер” в семье.

В этом случае ребенок втягивается в интимное, сексуальное поле родителей, становясь его участником.

К таким действиям относятся – хождение обнаженной(ым) перед детьми, демонстративное переодевание, дефелирование с обнаженной грудью или в нижнем белье( возраст, когда ребенку важно видеть материнскую грудь заканчивается с прекращением грудного вскармливания), купание уже давно не младенца и помощь в купании подростку; совместное купание обнаженными,; отсутствие замков и даже дверей на туалетах и ванных комнатах; сон с ребенком, которому больше двух – трех лет; прикосновения к ребенку, при которых родитель, испытывает возбуждение; поцелуи в губы; прикосновение к интимным зонам; требования рассказать об отношениях с противоположным полом во всех подробностях; рассказы о своих интимных отношениях ребенку.

В этом случае происходит осознанное или бессознательное использование ребенка.
В полных семьях, где присутствует инцестуозный флер, границы пары “муж-жена” открыты. Вольно или невольно в отношения двух взрослых людей втягиваются дети. Женщина стравливает сексуальное напряжение на сына или дочь. Мужчина делает объектом своего внимания ни взрослую женщину рядом, а дочь или же сына.

blizost
В семьях, где женщина одна, ребенок часто становится заменой партнеру. Дочь становится самой близкой и часто единственной подругой. И сексуальность матери вольно или невольно реализуется в отношениях с дочерью. Сын становится – “самым любимым мужчиной”, “единственным мужчиной в моей жизни”, “надеждой и опорой” – к нему направляются все мечты, желания и ожидания. Телесный контакт осуществляется только с ним. И мать, часто незримо для себя ставит сына на место партнера в своей жизни.
Ситуация, когда отец один воспитывает дочь, делает девочку “главной женщиной в его жизни”.
Очень важно направлять свою сексуальность исключительно на других взрослых людей. И позволять детям жить своей жизнью.

Все это попадает в категорию сексуального использования ребенка. В инцестуозных отношениях ответственность  за происходящее всегда лежит на взрослом. Для ребенка инцестуозные отношения являются сильно осложняющими его жизнь. От него требуют выполнять те функции, на которых он ни по возрасту, ни по уровню своего психического и физического развития не способен – он должен стать мужем своей матери или  девочка – женой отцу и матерью для матери. В детстве это невероятно тяжело, особенно если речь идет о 4-6 летнем ребенке.  Даже став  взрослым, человеку важно оставаться ребенком по отношению к своим родителям. Сам же инцест  с ребенком является «преступлением против невинности», «убийством души». Сложно представить наиболее  разрушительную  травму для личности, чем инцест.

Как я  уже писала выше, любые отношения в семье, а уж тем более агрессивные важно рассматривать в перспективе трех поколений. Мы бессознательно относимся к своим детям также, как относились к нам. И наши родители поступили  также. Любой агрессор раньше был жертвой.

С помощью ребенка  можно отомстить себе: 

Иногда ребенок воспринимается женщиной, как отражение себя.  «Она как будто я. Я вижу в ней себя». В этом случае отношение к себе проецируется на ребенка. Если оно ненавистное, то  мать может ненавидеть и третировать дочь, чтобы наказать себя, «ту маленькую девочку». Бессознательно мать  повторяет отношение   ее собственной матери к себе, проигрывает то, что с ней делали в детстве. Она может нападать на женственность дочери, не давая  возможности ей проявляться, она может иметь сильное, непреодолимое желание наказать себя за какую-то «грязь» , но полигоном для наказаний становится другая девочка – ее дочь.

doch

Своей матери.

“Когда у меня родился сын, я сначала испугалась, а потом возненавидела его всей душой. У меня было ощущение, что это не мой ребенок. Что у меня вообще не может и не должно быть детей.  Этот ребенок был нужен кому-то, но не мне. Моя мама, обожавшая своих  сыновей, всегда бесила меня своей привязанностью к мальчикам. Она родила брата, когда мне было чуть больше трех лет и в это мгновение я стала старшей, вынужденной о нем заботиться, помогать с купанием, прогулками и т.д. Огромное чувство отвращения возникшее у меня к своему ребенку было точное копией отвращения к младшему брату,  которого вдруг навязали мне. И ненависть к брату и к матери вылилась в отвращение и ненависть к сыну. Я не хотела быть такой же как мать, я не хотела носиться со своим сыночком как она. В каждом своем действии я доказывала, что я не она. «Если он ей нужен, пусть сама и носится с ним.» 
Чувство пустоты, которое испытывает женщина на том месте, где должна быть материнская любовь, обескураживает. Если женщина старается быть хорошей матерью, ей удается заботиться о ребенке, как «лицу, замещающему мать» Но чувство, что «что-то сломано внутри, не работает» остается, особенно, если появляется второй ребенок и на него уже нет  такой проекции. Благодаря  разнице  в ощущении материнства удается осязнуть ту огромную неприязнь и ненависть, которая переживается к одному из детей.

Нежелание беременеть и заводить детей, многочисленные выкидыши и аборты, удаление матки, тяжелые заболевания у детей – все это является психосоматическими проявлениями  материнской агрессии. В основе контрой может лежать бессознательное желание отомстить своей матери.

Мужу.

«Я знаю, что мой муж сильно привязан к дочери. Я ловлю себя на чувстве агрессии к ней. Когда я обиженна на него, мне очень хочется сделать какую-нибудь гадость ей, чем -то зацепить ее, довести до слез, чтобы отомстить ему за мою боль и слезы. Я сделаю больно тому, что ему так дорого.»
Если удается вернуть себе ощущение – дочери, как продолжения себя,  прежде всего своей дочери, а не «папиной дочки», то получается выйти из состояния соперничества, убрать дочь из горизонтали пары, вернуть иерархию в семью и  все напряжение  - в пару. И там уже друг с другом без привлечения дочери решать свои вопросы.

Жене. 

«Она носится со своими детьми, как будто ничего дороже и ценнее нет, как будто это самое главное в жизни. Как будто это праздничный пирог, который может «опасть» , если его быстро вынуть из духовки. Мне так и хочется треснуть со всей силы кулаком по этому пирогу, сказать: « Да хватит так носиться с ними, у тебя есть я! Посмотри!»

«Она все хочет быть хорошей матерью, показать всем, какая она правильная и заботливая, какие у нее идеальные дети. А вот, нет, тебе! Они такие же твердолобые и убогие, как их мать.»

Агрессия отца к детям часто предназначена их матери. Как и в случае мести  жены мужу через любимую им дочь, мужчина делает больно, неудобно, неприятно детям, чтобы задеть их мать.

При этом речь далеко не всегда идет о физическом насилии. Это могут быть придирки, пренебрежительное отношение, постоянная критика, холодность, отчуждение. Например, сын родился тогда, когда  у жены был роман на стороне. Хотя он как две капли воды похож на мужа, мужчина не может простить жене измену и бессознательно  мстит ей и ее любовнику, третируя сына.

Дети часто становятся полигоном для вымещения родительских чувств, их могут использовать как щит, чтобы защититься от агрессии мужа, как «партнера в играх» в своей взрослой жизни, как сексуального партнера, как отдушину, жилетку для слез, свободные уши, как «любимую вещь» мужа или жены, которую нужно испортить, чтобы досадить супругу, как “того, кто виноват во всем».

У ненависти и злобы к ребенку обычно глубокие корни, которые идут в личную историю матери и\или отца.

incestuoznost

Мы все знаем, что нормально это – заботиться о своих детенышах и любить их, поэтому ощущение собственной нелюбви к своему ребенку ощущается как изьян, поломка, ущербность, неполноценность, в любом случае – как что-то неправильное. Хорошо, когда удается осознать, что происходит, отгоревать свои потери и если и не дать возможность расцвести любви в своем сердце, то хотя бы убрать тот колоссальный объем ненависти, который по сути не предназначается ребенку, у него другой адресат.

А ребенку дать возможность быть собой жить свою собсвенную жизнь.

***

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru
Подписаться на новые статьи через Facebook.

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены

Манипуляция чувством вины. «Против лома нет приема».

“Ранее воскресное утро. Мы с дочерью собираемся  покататься на велосипедах. Накануне мы с ней  обсуждали, какой это будет замечательный день, куда мы поедем, где остановимся на пикник. Как будем лежать на траве и смотреть на воду…  Вот только встретим моих родителей (ее бабушку с дедушкой), которые заедут к нам по пути на дачу. Родители заехали. Мама выгружает гостинцы из сумки и  невзначай говорит: «Нужно пораньше на дачу успеть, пока жара не началась, дел там много, прошлый раз так  устали, что с ног валились». Все. Я как стояла в дверях, так и осталась. Спину заклинило так, что не  вздохнуть. Боль  в спине жуткая, а со стороны грудины, как железными клещами сдавило. Вдохнуть не могу. Пошла я …боком…боком на кровать. И никуда мы уже в тот не день не поехали. Это страшное слово – “дача”. Когда мне было лет 10-12, я ненавидела ездить на дачу. Больше всего я хотела умотать на велике  в дальние дали – куда-то подальше от дома.  Мамин упрек: « Мы едем работать, а ты кататься» – я считала безошибочно. Доля секунды… и жуткая боль сковала спину.”

travma

Вина. «Против лома нет приема».

Родительская манипуляция  детской виной срабатывает быстро и  точно в цель. Сколько бы нам не было лет, тот ребенок, которым мы были в детстве,  никуда не делся, он живет в каждом из нас. И если раньше, чтобы себя завинить, нам нужен был кто-то из- вне ( для этой цели нужны были родители), то сейчас достаточно только намека на обвинение, поджатых маминых губ, слов: «Ну да, ну да…»,  и  дальше уже можно ничего не говорить. Реакция сработает незамедлительно. Благо, годами эта дорожка протаптывалась, механизм отработан. Уже не надо шлепать мокрой тряпкой, брать в руки хворостину, говорить обвинительных слов – мы накажем себя сами. Удар будет, мама не горюй. 

Родительская агрессия самая разрушительная, она уничтожает сущность ребенка, выедает его изнутри, как радиоактивные отходы.  Обвинение, стыжение, обесценивание, сексуальные притязания к ребенку  – все это как-бы говорит говорит: «Такой, как ты есть, ты  мне не нужен. Ты не подходишь мне, как ребенок.»

 А что делать, если маме ты не подходишь? Правильно  -  разрушаться, уничтожиться, рассыпаться на миллион мелких частиц, уходить в небытие.

Реакция взрослого человека на  насилие, на агрессию в свою сторону – это агрессия в ответ. Возможно, это будет просто пару слов, какое-то действие, которым человек дает понять: «Со мной так нельзя» и восстанавливает свои границы.

Ребенок этого сделать не может по отношению к значимым для него взрослым, он проваливается. Даже уверенные в том, что плевали  мы на дачу, установки родителей, и весь мир нам нипочем, «я сам себе голова» –  в своей детской части мы можем испытывать сильнейшую вину. Не осознавая, не признавая ее.

Вина  - аутоагрессивное чувство. Агрессия, поднявшееся на восстановления границ, заворачивается вовнутрь. Лейтмотив этого чувства: «Я должен  наказать, разрушить, уничтожить себя». Проще всего сделать себе  ощутимо больно и наказать – это  что-то сделать со своим телом.  Например, удариться, обжечься, упасть. В таких случаях взрослые говорят: «Вот смотри, тебя бог наказал!» Это самонаказание через аутогрессивные действия. Более сложный путь отыгрывания агрессивных чувств   - через соматизацию. Но если дорожка протоптана, и этот способ закреплен, особенно если его выбирали  поколения до тебя, то  он идет на «ура». В этом случае собственная  агрессия, поднявшиеся на восстановление границ, останавливается и перенаправляется на себя. Вот такой разворот ядерных ракет. Взрыв присходит на своей территории. Только не «противник» перенаправляет, а мы сами меняем курс.

Мгновение – и вот ты уже недвижим, скован и обезврежен, стонешь от боли. Лежишь с больной спиной.

Задача – развернуть агрессию в изначально заданном направлении. 

Для начала, конечно, осознать, что происходит – от чего именно тебя так торкнуло. Какие слова запустили механизм, чьи были эти слова, какие мысли пронеслись в голове, каким чувством накрыло. Осознание само по себе очень целительно.

Оно позволяет хотя бы разозлиться на тех значимых взрослых, которые опять продавили твои границы. И тем самым развернуть агрессию в нужном направлении.

А затем постепенно начать подбирать слова, которые могли бы восстановить границы. Причем коммуникация эта не обязательно должна произойти между реальными людьми,  достаточно ее выстроить внутри себя.  Бывает так, что и человека то давно нет, а какое-то мысли о нем могут погружать в такую вину, которая обездвиживает и соматизирует   на долгие годы.  Договориться с образами своих родителей, которые мы носим внутри себя – огромное дело.

В клиентском случае с дачей были подобраны слова, которые помогли восстановить внутренние границы. Была осознанна готовность и решение отказаться от всех дачных благ, лишь бы никто никогда не заставлял на дачу ездить. И родителям была возвращена ответственность за их выбор каждые выходные проводить на даче в тяжелом труде. Симптом прошел уже после осознавания, что произошло; признания, что есть чувство вины и пробуждения  злости. На уровне внутренней коммуникации произошло признание ответственности каждого за свой выбор и решение платить за свой выбор  не телом, а отказом от ароматной клубники и свежих овощей. :)

velosiped

***

Как и в остальных моих статьях этот клиентский  случай  был описан с разрешения.

Записаться на личную терапию или коучинг.

Пойти на курс “Йога для души”.

Перепечатка материалов разрешена только с указанием авторства и активной ссылкой на сайт. АВТОР: ИРИНА ДЫБОВА http://dybova.ru
Подписаться на новые статьи через Facebook.

 

 

 

Комментарии

Рубрика Мелочи жизни. | Комментарии выключены